Marina (smzrtski) wrote,
Marina
smzrtski

Categories:

1901 - Витушешников

1818 - купец Витушешников И.И. построил церковь на Введенском. Вологда.


Г. Н. Козина
ВОЛОГОДСКИЕ КУПЦЫ - ФАБРИКАНТЫ И ЗАВОДЧИКИ (XVIII - начало XX века)

Деятельность вологодского купечества в сфере промышленного производства не раз привлекала внимание исследователей. Ряд сведений о купцах-солепромышленниках приводится в статьях Н. В. Ильинского, Л. Андреевского и И. Степановского о вологодском солеварении, опубликованных в местных изданиях в первые послереволюционные годы1. Об истории строительства Терменгского железоделательного завода рассказывается в монографии Н. И. Павленко2, предпринимательская деятельность вологодских купцов Туронтаевских освещалась в монографии П. Г. Любомирова3и в статье Е. И. Индовой4. История развития полиграфической промышленности в Вологде и Вологодской губернии подробно рассматривалась С. В. Клыпиным5 и в обобщающей работе "Книга в России. 1861-1881"6. Имена ряда купцов-предпринимателей (Ф. А. Бумана, Н. А. Волкова, И. О. Воденко и др.) можно найти в краеведческом словаре "Вологда"7. Промышленность Вологды на рубеже XIX-XX веков - одна из тем статьи Е. А. Старикова8. Однако мы до сих пор не имеем полной картины формирования и деятельности вологодского купечества. Автор планирует посвятить данной теме цикл статей, а итогом работы должен стать алфавит (именослов) вологодского купечества за два века его существования (XVIII - начало XX века). Данная статья посвящена лишь предпринимательской деятельности вологодских купцов, стоявших у истоков промышленности нашего края.
Источниками работы стали в основном материалы, хранящиеся в Государственном архиве Вологодской области9: городовые книги XVIII века, разнообразные статистические отчеты, ведомости об оценке недвижимых имуществ по городу Вологде, прошения и переписка по вопросам открытия промышленных заведений, дела о продаже имений за неуплату долгов и др. Большую ценность имеют опубликованные материалы центральных архивов: "Ведомости Мануфактур-коллегии на 1775 год о состоящих в ее ведомстве всех Российских фабриках..."10 и "Экономические примечания к Генеральному межеванию по городу Вологде (1780-е гг.)"11. В числе источников также ежегодные "Обзоры Вологодской губернии", фундаментальный труд М. Чулкова, посвященный российской коммерции12, дневник П. И. Челищева13, работа А. А. Засецкого14, отчет К. X. Риффесталя Вологодскому губернскому земству15 и другие публикации. Активно привлекались различные периодические издания: "Ежегодники" и "Памятные книжки Вологодской губернии", журналы заседаний Вологодского губернского земского собрания, периодическая печать, каталоги и указатели художественно-промышленных выставок и, наконец, реклама.
Понятийный аппарат источниковой базы не вполне совпадает с современным, потому требуется ряд оговорок:
1. Купечество являлось единственным сословием, для вступления в которое необходимо было уплатить определенный взнос с капитала с одновременным приобретением промыслового свидетельства - своего рода лицензии на право торговли или содержания промышленного заведения. В данной работе речь пойдет лишь о тех заводчиках и фабрикантах, кто в период содержания ремесленно-фабричного заведения (весь срок или какое-то время) входил в состав записанного по городу Вологде гильдейского купечества.
2. Львиная доля предприятий XVIII - начала XIX века имела полукустарный характер, поэтому именование их в соответствии с официальной терминологией того времени "заводами" и "фабриками" достаточно условно.
3. В официальные отчеты Вологодской фабричной инспекции и Вологодской городской думы не вносились ветряные и водяные мельницы, но поскольку в ежегодных отчетах губернатора ("Обзорах Вологодской губернии") они, как правило, фигурируют, считаем целесообразным также включить их в состав промышленных предприятий и, соответственно, их владельцев считать предпринимателями.
XVIII век
Первая четверть XVIII века - петровская эпоха, как часто ее называют, - важный и во многом переломный период в истории России. Новое проявлялось повсюду: во внешней политике, в культурной жизни и в быту, в структуре государственного аппарата, в армии, в науке и экономике. С именем Петра I связано и введение в российское законодательство термина "купец". Именно купечество, объединенное в гильдии (учрежденные в 1720-е годы), и выступает как основная социальная прослойка в среде промышленников.
В I половине XVIII века предприниматели вкладывают капиталы в развитие промышленности, используя при этом льготы и поощрения правительства, заинтересованного в создании новых и расширении некоторых старых отраслей. Данный период характеризуется появлением так называемых "указных мануфактур" - крупных предприятий, получивших значительные льготы по налогообложению. Их владельцы освобождались от постоев и выборных должностей. Одним из наиболее известных законодательных актов этого периода стал указ от 18 января 1721 года, по которому "купецким людям" наряду со шляхетством было дано разрешение "к заводам деревни покупать невозбранно... дабы те деревни всегда были при тех заводах неотлучно... те деревни без заводов никому не продавать и не закладывать"16. Это право купечества было вновь подтверждено указом Сената в 1752 году. Помимо упомянутых указов развитию промышленности немало способствовали и появившиеся в "золотой век Екатерины" Манифест о свободном заведении промышленных предприятий (1775 год) и Жалованная грамота городам 1785 года (последней вводился ежегодный однопроцентный налог с объявленного купцами капитала-основной налог с фабрик и заводов до начала XIX века). Ослабление после смерти Петра I государственного надзора за предпринимательской деятельностью при сохранении протекционистской политики привело к резкому увеличению количества промышленных предприятий. Со второй половины XVIII века в этот процесс активно включилось и вологодское купечество17. Вкладывая деньги, полученные в результате торговых операций, в производственную сферу, оно тем самым способствовало устойчивости и сохранению экономического потенциала целого ряда вологодских купеческих родов. В их числе и род Туронтаевских.
Выходцы из крестьян дворцового села Туронтаева Вологодского уезда братья Туронтаевские: Григорий, Петр и Дмитрий Григорьевичи, - в 1756 году записываются в купечество18. В наследство от отца Григория Федоровича они получили большое отлаженное хозяйство, созданное трудами двух поколений Туронтаевских. Еще в 1729 году их дед и отец построили близ Вологды крупяную мельницу - первое промышленное предприятие Вологды и уезда19, - являвшуюся в течение 20 лет единственной в России. Эта крупяная фабрика выпускала перловую крупу и представляла собой маленькую мельницу с двумя жерновами, четырьмя работниками и годовой производительностью 200-250 пудов. За весь период ее существования (мельница действовала до конца XVIII века) оборудование оставалось прежним, поэтому годовая производительность к концу века упала более чем в два раза (до 90-100 пудов)20.
Одновременно с разрешением на строительство "крупорушки" Туронтаевскими было получено разрешение на основание еще двух "заведений": бумажной и сургучной фабрик, на которые в первый же год их деятельности на работу был принят по паспортам 101 человек, а спустя два года к фабрикам с разрешения Сената была прикуплена деревня с 15 крестьянскими дворами21.
В1740-е годы предприятия Туронтаевских работали на полную мощность. В 1748 году на бумажной мануфактуре было выработано более 4 тысяч стоп бумаги, про крупяную же фабрику говорилось, что она приносит "доход не малый"22. Новоиспеченные купцы Туронтаевские унаследовали деловую хватку предков, которые, по словам Григория Туронтаевского, хоть и были "никем не учены" и все познали "ис своей практике"23, но обладали врожденным талантом предпринимателя. В 1752 году Туронтаевские открывают шелковую, а спустя 10 лет - красочную фабрики в Вологде, расширяют бумажную фабрику (на реке Тошне в Вологодском уезде). На последней в 1760 году в дополнение к имевшимся был поставлен еще один амбар на 2 рола24. К 1775 году (владельцем ее в то время числился Григорий Туронтаевский)25 фабрика была оборудована уже 9 ролами. В 1760 году для удовлетворения текущих потребностей своих фабрик в Вологодском уезде Туронтаевские возводят двухрамную водяную пильную мельницу. К середине 1770-х годов все семейное предприятие, включая и фабрику по производству перловых круп, и сургучную фабрику, сосредоточивается в руках Григория Григорьевича.
Большинство из этих предприятий были "указными" (основанными по именным указам), а следовательно, их владельцы изначально обладали правом на приобретение крепостных, что и было одним из главных стимулов в предпринимательской деятельности купечества. Так, например, в 1775 ГОДУ при бумажной и сургучной фабриках Туронтаевского числилось 21126, а в начале 1790-х годов - 300 душ27.
Несмотря на значительное количество фабрик, находящихся в ведении Туронтаевского, содержать их было ему вполне по средствам. Его бумажная фабрика может быть отнесена к предприятиям средних размеров - такие нередко заводили отнюдь не первостатейные купцы. Что касается шелковой фабрики - первенца шелкоткацкого дела на Севере28 с 13 станами и 16 рабочими (по данным на 1775 год)29 - это также весьма скромное по размерам предприятие, выпускавшее кружева "персидского манера", тафтяные платки и кушаки, ленты разных сортов, то есть продукцию, рассчитанную на неприхотливого покупателя.
После смерти Григория Григорьевича семейное дело переходит к его сыновьям Николаю и Федору Григорьевичам, которые и стали последними в купеческом году Туронтаевских: в 1787 году они записываются в военную службу30, а к началу 1790-х годов уже имеют чин "армии поручика" и получают дворянство31. Предпринимательство же, однако, братья не оставляют: и бумажная, и крупяная фабрики продолжают стабильно работать вплоть до середины второго десятилетия XIX века32.
Неменьший размах был и у купеческой династии Желвунцовых. Ее родоначальник Григорий Желвунцов заводит в середине XVIII века мишурную, суриковую и белильную фабрики в Вологде, а его внук Федор Григорьевич значительно расширяет дело, построив по соседству с дедовскими также сургучную (1749 год)33, красочную (1749 год) и шелковую фабрики. Причем красочной фабрике в обширных планах Федора Григорьевича отводилось значительное место. Купив в конце 1758 года у асессора К. Матвеева принадлежавшую тому часть одной из красочных фабрик Москвы "без всякого строения и материалов" (т. е. лишь оборудование для последующего размещения его на своей фабрике в Вологде), Желвунцов, несмотря на трудности, быстро осваивает производство новых красок и в первую очередь - "берлинской лазори", которой за два года действия фабрики выпущено было 170 пудов, причем довольно хорошего качества. Первые производственные успехи окрыляют "фабрикера", и он планирует в ближайшие годы "удовольствовать партикулярною продажею по всей России без вывозу иностранной" "берлинской лазори", для чего предполагает создать сеть лавок в различных городах. Казенные поставки взял на себя московский купец Д. Григорьев, который, видимо, был учителем Желвунцова в красочном деле. В честолюбивых планах Желвунцова и выход на внешний рынок. Уже в 1760 году он "первый опыт в Голландии учиняет"34. В последующем, приобретя опыт и получив в начале 1760-х годов ряд льгот, Желвунцов увеличивает выпуск красок на своей фабрике до 600 пудов в год.
Не оставлял он своим вниманием и шелковую фабрику. Правда, ассортимент продукции ее был невелик: кроме широких кружев и лент, выпускались здесь тафта и тафтяные платки, на которые приходилось 80 процентов объема производства35.
Желвунцовские фабрики были типичными крепостными мануфактурами, работавшими на подневольном труде: в середине XVIII века Желвунцовым было разрешено прикупить к своим фабрикам 280 душ крестьян в Вологодском уезде36, при этом, как и на фабриках Туронта-евских, в производственном процессе была занята лишь часть числившихся при ней работников (в 1775 году - 57 человек). Исключение составляла шелковая фабрика, основанная во второй половине 1760-х годов, когда приписка к фабрикам крепостных уже перестала быть массовым явлением и обслуживание 18 ее станов велось с помощью вольнонаемных рабочих37.
Кроме средств, содержание фабрик требовало еще опыта и способностей, поэтому наследникам Федора Григорьевича - его жене и сыну Федору, - обремененным долгами38 и не имевшим достаточного навыка в управлении производством (Федору не было еще и 30 лет), содержание всей этой махины оказалось не по силам. В 1782 году все вологодские фабрики - плоды трудов трех поколений Желвунцовых - были проданы с аукциона известному ярославскому купцу И. Д. Затрапезному за 15,7 тысячи рублей39 и прекратили свое существование в Вологде. Числящиеся за фабриками мастеровые40 и оборудование были вывезены Затрапезным на свои фабрики в Ярославль. И все же память об этой купеческой фамилии жила в Вологде еще долго, и даже спустя полтора столетия улица, шедшая от железнодорожного вокзала к реке Вологде, называлась Желвунцовской.
Стараясь идти в ногу со временем, вологодское купечество в последней трети XVIII века, кроме "модных" шелковых фабрик, заводит набойчатые и выбойчатые41 предприятия, работа на которых производилась вольнонаемными. К их числу относится фабрика купца 1-й гильдии Ивана Рыбникова в Вологде, выбойчатые фабрики Якова Буренина и Михаила Исаева, выпускавшие выбойки и платки. Если фабрика Исаева - предприятие скорее кустарного типа, то фабрика Буренина в середине 1770-х годов была одной из крупнейших среди аналогичных предприятий России42.
В этот период в Вологде действовал также стекольный завод, основателем которого был уже упоминаемый выше Михаил Исаев (1768 год). Завод был рассчитан на производство зеленого стекла и стеклянной посуды. Первоначально это было очень маленькое предприятие (годовая производительность его в 1773 году была около 230 рублей43), со временем, вероятно, несколько расширенное, так как на заводе планировался выпуск хрустальной посуды. Просуществовал завод недолго: к 1781 году он уже не работал.
Однако бумажные, шелковые, стекольные мануфактуры - это новое для вологодских купцов дело, требовавшее, кроме всего прочего, крупных капиталовложений. Даже не каждый "капиталистый" купец рискнул бы вложить кровные, трудом нажитые деньги в такое производство. Поэтому в последней четверти XVIII века, несмотря на новые веяния, в Вологде сохранялась в основном традиционная44 структура производства: преобладали кожевенные, прядильные, солодовенные и сально-свечные заводы45, ориентированные на переработку местного сырья. Более того, местная сырьевая база была даже расширена, поскольку в 1760-е годы вологодский купец В. Я. Лятышев открывает в Вологде завод по производству канифоли и скипидара. Основным компонентом для их изготовления была смола хвойных деревьев, которыми так богаты окрестные леса. Завод просуществовал, вероятно, до начала 80-х годов XVIII века, причем в течение почти целого десятилетия (1767-1775 годы) в России был еще только один аналогичный завод - в Твери.
Издавна была известна в нашем крае и обработка железа. Имелся опыт и по части его промышленной разработки: в первой четверти XVIII века действовали Ижинский (г. У сложна) и Тырпицкий (Белозерский край) казенные заводы, закрытые к середине века (последний, в частности, "за изведением руд")46.
Рост спроса на железо в середине XVIII века, сокращение казенного предпринимательства, поощрительная политика правительства - все это давало простор для частной инициативы в металлургии. Не случайно внимание предпринимателей, в том числе и вологодских, привлекают малозаселенные, но богатые железными рудами районы рек Сысолы и Ваги. Здесь один за другим возникают металлургические заводы: в 1760-х годах давал продукцию завод купцов Шапошниковых47, расположенный на р. Ковде Чушевицкой волости в верховьях Ваги и оснащенный домной с четырьмя молотами; в 1756 году закладывается железоделательный завод в 236 верстах от Вологды вологодскими первостатейными купцами Алексеем Андреевичем Шапкиным и Федором Матвеевичем Колесовым. Первоначально в компании с ними был и "кузнецкого цеха" Иван Денисов, выполнявший, видимо, функции "технического директора" предприятия. Кроме того, компаньоны предполагали построить 4 ручных горна и вододействующий молот на р. Ковде48 в Важском уезде Архангельской губернии, но вскоре их планы меняются. Они выразили желание построить домну с необходимым числом молотов, а ручные горны использовать для изготовления инструментов. Указ о разрешении ее строительства компаньоны получили в конце 1756 года, и вскоре был устроен завод (при 2-х рудниках), "где делается одно только железо"49, т. е. имелся ручной горн большей производительности, нежели крестьянский. Спустя год на заводе случился пожар, уничтоживший все уже возведенные постройки, в связи с чем Колесов с Шапкиным вновь корректируют планы и решают перенести завод на новое место, ссылаясь на то, что обнаруженные ими прежде рудники оказались "гнездовыми" (бесперспективными) и не были в состоянии обеспечить предприятие рудой. Последнее их заявление, поданное в Берг-коллегию спустя год после пожара, вызвало у ее чиновников небезосновательные подозрения: не для "лица ли"50 строится компаньонами завод (к этому времени из числа компаньонов выбыл И. Денисов, передав свой пай Ф. Колесову). И все же очередная просьба купцов об отсрочке строительства завода была удовлетворена. Завод был пущен в строй на р. Терменге 9 июня 1763 года, река же Ковда была забракована вследствие невозможности поставить на ней плотину. Через год с небольшим завод переходит в единоличное владение Ф. М. Колесова, которому А. А. Шапкин, сославшись на слабость здоровья и невозможность содержать завод, а также в силу их родственных связей, передает свой пай.
Концентрация производства в одних руках не внесла оживления в работу предприятия, хотя, видимо, завод время от времени получал солидные заказы. Так, например, в 1765 году на нем были отлиты плиты для пола Вологодского Софийского собора (5497 пудов). В1766 году из-за истощения рудников завод прекратил существование, а его плотина с разрешения Мануфактур-коллегии была использована для бумажной фабрики. Спустя почти два десятка лет, в 1785 году, Ф. М. Колесов продал за 10 тысяч рублей успешно действовавшую бумажную фабрику своему сыну Матвею, который попытался возобновить действие металлургического завода, в связи с чем в том же 1785 году просил Вологодскую казенную палату дать разрешение нанимать крестьян для поставки на завод дров и руды. Матвей Колесов рассчитывал, что на возобновление работы завода ему понадобится год. В действительности же домну удалось задуть только в конце 1791 года, но уже в феврале 1792 года она была закрыта и на сей раз навсегда51.
Что касается еще одного традиционного для Вологодского края промысла - соледобычи, то он постоянно находился в сфере интересов богатого вологодского купечества. Еще в 1711 году вологодский купец Яков Хлебников (с сыновьями Денисом и Ильей) вместе с комиссаром Акишевым взял на откуп у А. Д. Меншикова Леденгское Усолье с соляными варницами (Леденгский и Пускинский соляные промыслы), а также Ширшемскую лесопильную мельницу52, продукция которой поставлялась жителям Поморья и иностранным купцам.
Позднее Леденгским Усольем в течение более чем четырех десятилетий (1749-1794 годы) владели два поколения вологодских купцов Исаевых53.
Вологодские купцы Рыбниковы сделали ставку на Сереговский солеваренный завод в Яренской округе. Большая часть Сереговского завода была приобретена вологодскими купцами Алексеем Максимовичем (с детьми Иваном и Петром), Алексеем Афанасьевичем и Львом Афанасьевичем Рыбниковыми в 1746 году за 12,2 тысячи рублей у вдовы действительного статского советника А. Исаевой. В 1769 году к ним перешел и весь завод. В начале 1780-х годов заводское производство сосредоточилось в руках племянников Алексея Афанасьевича - вологодских купцов 1-й гильдии Максима и Федора Рыбниковых. Среди братьев наиболее яркой фигурой был, несомненно, Максим Иванович: удачливый и предприимчивый торговец, имеющий постоянные связи с европейскими государствами, владелец деревень с крепостными крестьянами, рыбных ловель, неоднократно избираемый на общественные должности (долгие годы он являлся городским головой).
Интерес купечества к соледобыче, в частности, к Сереговскому заводу, крупнейшему в то время, вполне понятен, если вспомнить, что он поставлял соль в казну, обеспечивая этим необходимым продуктом всю Вологодскую губернию54. Получая от казны субсидии, он в то же время имел приписных крестьян. Несмотря на такие благоприятные условия, завод был малодоходным предприятием и ко времени перехода под управление Максима Ивановича находился в упадке. В 1794 году Сереговский завод посетил смотритель соляных варниц Вологодского наместничества коллежский секретарь Жилович, которому завод показался "готовым к запустению". Причины были разные: и слабость рассола, и огромные издержки на дрова, и устаревшее оборудование (замена его требовала немалых денег, а свободных капиталов у купечества, как правило, не было). Поэтому главное, что заставляло владельца не отказываться от завода, были все те же приписные крестьяне, из которых, говоря словами того же Жиловича, "оставляя нужных к солеварению, прочих употребляют в хлебопашество, и ежели бы палата не принуждала содержателей к солеварению, то давно уже солеварение не производилось бы и обработали бы всех служителей в пашню, и были бы только помещиками, а не заводчиками"55. Тот же М. И. Рыбников в середине 1780-х годов владел более чем 400 душами56, приписанными к Сереговскому заводу в Устюжском и Яренском уездах, из которых в производственном процессе было занято не более 200 человек57.
В конце XVIII века Сереговский завод являлся своеобразным комбинатом, где наряду с производственной сферой (3 трубы, 9 варниц, 7 соляных амбаров) было развито и подсобное производство, необходимое для функционирования завода: кузница, конюшня, 3 мельницы (2 мукомольные и 1 пильная) на р. Ерыче и ручье Ельдоре58.
После смерти Максима Ивановича завод (точнее, большая часть его) перешел в собственность сына Ивана, за малолетством которого находился в аренде у одного из его опекунов - Стефана Ивановича Митропо-лова, являвшегося арендатором завода еще при жизни Максима Ивановича59.
К этому времени Митрополов уже имел солидный опыт предпринимательства: вместе с братом Николаем в начале 1780-х годов он построил лесопильный завод (на 2 рамы) в Тотемской округе, значительно расширенный в начале 1790-х годов60, а в 1792 году получил разрешение на строительство еще одной лесопильной мельницы на 4 рамы в Лальской округе. (Мельница, вероятно, так и не была построена, во всяком случае к 1794 году ее строительство еще не было начато.) Выпускаемые на Коченгском заводе тесины и брусья шли прежде всего на удовлетворение потребностей губернии (преимущественно городов Вологды, Тотьмы и Великого Устюга), а также отправлялись в Архангельский порт, куда поставлялись как по подряду с Соломбальским адмиралтейством, так и для экспорта61. Ведал производством Стефан Иванович, так как брат его Николай большей частью жил в Архангельске.
Став арендатором Сереговского завода (до 1801 года), Стефан Митрополов сумел, несмотря на эксплуатацию всего 3-х труб (4-я к концу 1790-х годов обветшала и была остановлена), поднять производство соли в отдельные годы до 250 тысяч пудов62, из которых, согласно контракту, заключенному с казной, около половины производимой соли должно было поступать городам Вологодской губернии63. Однако и усилия Стефана Ивановича, и "казны всегдашнее пособие"64 не смогли исправить положение: производство постепенно приходило в упадок.
Необходимость больших капиталовложений для ремонта обветшавшего оборудования и отсутствие необходимых для содержания завода средств у владельца - Ивана Максимовича Рыбникова, наследство которого было отягощено долгами, заставило Митрополова как опекуна начать в 1799 году хлопоты о продаже завода в казну, однако они, судя по всему, не имели успеха65, поскольку и в начале XIX века (1810-е годы) Иван Максимович Рыбников продолжал оставаться полновластным владельцем завода.
Первая половина XIX века
В первой половине XIX века добыча соли по-прежнему оставалась одной из важнейших отраслей промышленности Вологодской губернии, в связи с чем интерес к ней вологодского купечества сохранялся.
В 1802 году Сереговский солеваренный завод, пользовавшийся покровительством казны и поэтому весьма притягательный для промышленников, берет в аренду на 8 лет вологодский 1-й гильдии купец Петр Гаврилович Митрополов. Видимо, он рассчитывал повысить рентабельность производства за счет его технического перевооружения, в связи с чем заем в 150 тысяч рублей (ассигнациями) у купца Н. Бетлинга обосновывался им именно необходимостью "безостановочного действия Сереговского завода... и усиления производства в нем"66.
И еще одна известная и состоятельная купеческая фамилия Вологды первой половины XIX века оказалась связанной с этим заводом: в 1820 году владельцами его становятся купцы Витушешниковы, которым он и принадлежал в течение четырех последующих десятилетий67. Став хозяевами завода, Витушешниковы расширяют производство, начав бурение скважины для 4-й трубы. Но дело шло медленно: к 1838 году глубина скважины достигла 72 саженей68, однако уровень залегания соляного рассола так и не был достигнут. В 1846 году завод по-прежнему работал при 3-х трубах.
В "витушешниковский" период завод работает довольно стабильно: годовая производительность соли во второй четверти XIX века составила более 200 тысяч пудов, что объясняется скорее всего обязательствами по договору с казной на поставку соли для обеспечения потребностей Вологодской губернии, а также ряда уездов Новгородской губернии. Поставлялась соль и в столицу.
В 1850-х - начале 1860-х годов последний владелец Сереговского завода Алексей Осипович Витушешников69 после смерти в 1840-х годах брата Афанасия Осиповича (совладельца завода) свертывает производство. В 1859 году Сереговский завод был продан Беломорской компании70. Прекращают работать кожевенный и прядильный заводы А. О. Витушешникова, в 1861 году закрывается сахарный завод (один из крупнейших заводов города во второй четверти XIX века), основанный еще в начале XIX века его отцом Осипом Ивановичем.
Владение соляными варницами было делом престижным, но малодоходным, большинство же вологодского купечества входило в состав далеко не "капиталистой" 3-й гильдии. И даже если бы кого-нибудь из небогатого купечества и манила к себе соледобыча, заняться ею он не мог в силу известных юридических ограничений. "Дополнительное постановление об устройстве гильдий и торговле прочих сословий" от 14 ноября 1824 года, которое принято называть реформой Канкрина, кроме торговли, затрагивало и отдельные вопросы промышленности. Постановлением были определены налоги на владельцев фабрик и заводов и введена регламентация в фабрично-заводском предпринимательстве: купцы 1-й и 2-й гильдий могли содержать "фабрики и заводы всякого рода, кроме винокуренных", для купцов же 3-й гильдии был введен перечень предприятий различных отраслей производства, которые они могли иметь в городах. Вслед за довольно длинным перечнем (36 наименований) говорилось, что они могли иметь и "другие небольшие домашние заведения и станы, принадлежащие к другим родам фабрик и заводов, если, впрочем, для действия их не требуется обширных заведений и сложных машин", а число работников не превышает 3271.
Большая часть фабрично-заводских предприятий Вологды находилась в пределах размеров, дозволенных третьегильдейскому купечеству. В эти маленькие, но стабильно работающие заводики, чья продукция пользовалась спросом как в городе, так и за его пределами, и вкладывало вологодское купечество свой скромный капитал. В первой четверти XIX века - это прежде всего кожевенные (юфтяные) заводы, продукция которых вывозилась к портам и шла на экспорт, в том числе в Англию72, "маргинальные" от них сально-свечные и мыловаренные заводы73, а также красильные, солодовенные, кирпичные и др.74
Сферой деятельности богатого купечества было производство сахара и бумаги - дело перспективное, но дорогостоящее. В эти отрасли направил свои капиталы Петр Михайлович Мартьянов - владелец кожевенного и сахарного заводов75 в Вологде и бумажной фабрики (бывшей Колесова) в Вельском уезде на р. Терменге, которую он приобрел в 1801 году с аукциона совместно с братом и Николаем Белозеровым. Выпускала фабрика писчую и оберточную бумагу76, со временем (к концу 1830-х годов) на ней был освоен выпуск и газетной бумаги77. Обслуживали фабрику, как и большинство писчебумажных мануфактур того времени, приписные и вольнонаемные рабочие78.
Петр Михайлович, а затем его сын и наследник Алексей большое внимание уделяли техническому оснащению производства: в середине века фабрика была оборудована английской бумагоделательной и паровой машинами, выпускала несколько сортов писчей бумаги79 и оценивалась в 30 тысяч рублей серебром80. Алексей Петрович оказался коммерсантом менее удачливым, нежели его отец. В 1850 году он был объявлен несостоятельным должником, и фабрика пошла с молотка81.
Неудачи и разорение отдельных купцов не снижали интереса данного сословия к предпринимательской деятельности: купец-заводчик, купец-фабрикант - явление в среде вологодского купечества первой половины XIX века скорее типичное, нежели исключительное82. Из поколения в поколение владели заводами купцы Ягодниковы, Деньгины, Митрополовы и др.
Николай Иванович Скулябин - известнейший в Вологде купец 1-й гильдии - постигал науку управления производством, не имея опыта предков. И все же продукция его заводов - сально-свечного и кожевенного, крупнейших в Вологде в середине XIX века, - была хорошо известна не только в Вологде, но и в Санкт-Петербурге. В Москву, Санкт-Петербург, Архангельск и даже за границу шли сальные свечи с клеймом "И. Б." (завод Ивана Бовыкина), имевшие "вид совершенно ровный - на манер стеариновых"83 - и повсеместно пользовавшиеся повышенным спросом. Свечи завода Скулябина успешно конкурировали с ними, вызывая не менее восторженные отзывы современников. "...Замечательны белизною, ни в чем не уступают обыкновенным стеариновым свечам", - писали "Вологодские губернские ведомости" в 1848 году84.
Несмотря на приверженность традициям, в том числе и в производственной сфере, купечество вынуждено было учитывать изменяющиеся вкусы и запросы населения растущих городов и провинциального дворянства: в первой половине XIX века в Вологде появились небольшие табачные фабрики (из 6 существовавших в 1835 году 1 купеческая)85. С конца 1820-х годов действовала в Вологде ткацкая фабрика Прокопия Дмитриевича Никифорова, выпускавшая тик и "чешуйку" (дебурет)86, которые через Нижегородскую ярмарку и Кяхту шли также и в Китай. Работала фабрика исключительно на местном сырье.
На структуру производства, впрочем, оказывали влияние и законодательные акты. Так, именной указ "О переведении из городов заведений, смрад и нечистоту производящих" от 24 мая 1826 года, объявленный гражданским губернатором, коснулся и нашего города: в 1833 году по экологическим мотивам подлежали переносу в другой район города 9 кожевенных предприятий87, из которых 4 были купеческими. Перебазирование предприятия на новое место - дело трудоемкое, и весьма вероятно, что это стало одной из причин резкого сокращения кожевенного производства: в 1857 году в Вологде функционировали всего 2 кожевенных завода.

продолжение следует

от history-chsu.narod.ru
Tags: history
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments